Духовная независимость: получится ли у власти окончательно запретить УПЦ МП

Для религиозных организаций Украины, связанных с русской церковью, начался отсчет времени для разрыва отношений с Москвой. Формально – судебные процедуры, ведущие к полному запрету таких организаций, государство может начать через 9 месяцев после публикации закона. Но и раньше этого срока государственные власти могут проводить оценку их деятельности и применять средства воздействия. Можно сказать, что спокойной жизни у таких религиозных организаций теперь не будет вообще.

Как прокомментировал новый закон народный депутат Владимир Вятрович, через тридцать дней после подписания закона президентом и его опубликования Государственная служба этнополитики и свободы совести (ГЭСС) получит возможность проверять религиозные организации Украины на предмет аффилированности с московской церковью. Для этого ГЭСС должна создать экспертную комиссию. Если эксперты выявят хотя бы один признак сотрудничества украинской религиозной организации с Русской православной церковью, ГЭСС должна выдать предписание с требованием об устранении нарушений закона. На гармонизацию своей деятельности с законом у религиозной организации-нарушителя будет 30 дней. В случае невыполнения требований государство подает в суд и суд решает, какие санкции против нарушителя применить.

Кроме признаков аффилированности с московской церковью, будет оцениваться также причастность к пропаганде так называемого "русского мира". Такая причастность тоже будет основанием для судебного разбирательства и полного запрета деятельности виновной организации.

Единственной религиозной организацией в Украине, которая считается аффилированной с РПЦ, является Украинская православная церковь. Ее руководители могут сказать, что к российской церкви УПЦ не имеет никакого отношения – ведь еще в 2022 году на Соборе они объявили о независимости УПЦ, одобрили новый Устав и даже убрали из своего названия буквы МП.

Но эксперты ГЭСС еще в начале прошлого года установили, что новый Устав УПЦ не разрывает ее каноническую связь с РПЦ. УПЦ остается по существу структурным подразделением Московского патриархата только с определенными элементами самостоятельности, предстоятель УПЦ митрополит Онуфрий все еще остается в составе Священного синода РПЦ, а епископы участвуют в работе Архиерейского собора российской церкви. Поэтому сейчас говорить о фактической, а не кажущейся неподчиненности УПЦ российской церкви, как считают в ГЭСС, – абсолютно нет оснований. Вместе с тем в УПЦ это опровергают.

Отречение верхушки УПЦ от участия в работе высших органов РПЦ принципиально ситуацию не изменило бы в том аспекте, что касается предотвращения враждебной деятельности в отношении Украины. Во-первых, невозможно утвердительно сказать, что зависимость УПЦ от Москвы определяется исключительно институционально, а не только личными убеждениями ее руководителей. Во-вторых, УПЦ – или, если удобнее, УПЦ МП – на самом деле не является единым субъектом права. Это сеть, состоящая, по разным оценкам, из 7000 до 12000 отдельных приходов, которые объединяет церковно-каноническая связь и совместное признание иерархии и подчиненности. Каждый такой приход является отдельным юридическим лицом, и претензии относительно несоответствия закону и враждебной деятельности государство может предъявлять конкретному приходу, а не церкви в целом.

Государственной службе по вопросам этнополитики и свободы совести придется создать достаточное количество экспертных комиссий, чтобы проверить деятельность каждого прихода УПЦ. Конечно, их не обязательно должно быть столько же, сколько самих приходов. Но и ненамного меньше, чтобы процесс проверок не затягивался, если речь идет о необходимости проверить всех и как можно скорее. И это огромный вызов не только самой ГЭСС – где набрать достаточное количество профессиональных экспертов? – но и для правительства. Потому что работу экспертов нужно финансировать. До сих пор ГЭСС обходился налогоплательщикам очень недорого, а для нормальной работы со следующего года это уже должна быть серьезная статья расходов в госбюджете.

Кроме того, закон предусматривает, что обвиняемая в сотрудничестве с Москвой религиозная организация, которую запретит суд, имеет право обжаловать такое судебное решение. Это демократическая норма, и вообще вся процедура решения вопроса с религиозными организациями, сотрудничающими с Россией, приписана максимально гуманно и демократически – отмечает председатель ГЭСС Виктор Еленский.

То есть, закон – об индивидуальной ответственности конкретных коллаборантов за конкретные враждебные действия, а не об ответственности УПЦ в целом. Однако это также означает повторные рассмотрения одного дела в апелляционной инстанции и в Верховном суде. В качестве примера того, сколько времени это занимает, можно вспомнить суды вокруг Киево-Печерской Лавры. Она фактически до сих пор остается в руках УПЦ, хотя договор аренды закончился еще в декабре 2022 года, государство его не продлевало, а судебные тяжбы продолжаются еще на уровне апелляции. Если умножить суды в трех инстанциях на количество приходов УПЦ, процесс реального запрета церкви-коллаборанта может затянуться не просто на годы, а на десятилетия.

Итак, закон о "духовной независимости", как назвал его президент Зеленский – это скорее о длительном процессе, а не о быстром результате. Это, конечно, вызовет глубокое разочарование у сторонников радикального решения вопроса представительства русской церкви под брендом УПЦ в Украине – ведь как можно скорейшее прекращение ее деятельности действительно является неотложным требованием времени и ситуации безопасности. С такой позиции закон выглядит несовершенным, неэффективным.

Однако, как это ни парадоксально, именно постепенность может сыграть в пользу дела. После принятия Закона "О защите конституционного строя в сфере деятельности религиозных организаций" Всемирный совет церквей выразил обеспокоенность возможностью коллективного наказания УПЦ МП. Папа Римский Франциск заявил, что ни одну христианскую церковь нельзя запрещать. И не будем забывать об активности промосковских лоббистов в парламентах государств-партнеров Украины, которые всегда готовы усложнить предоставление Украине помощи под предлогом якобы нарушения ею демократических норм. Постепенность и логичность процедур запрета религиозных организаций-коллаборантов сами по себе являются контраргументами против таких заблуждений. И они могут облегчить объяснение действий и мотивов украинской власти как международным партнерам, так и широкому международному сообществу. Но это уже вопрос качества коммуникации и умения украинских дипломатов.