После Второй мировой войны США перестали быть просто экономическим гигантом. Они подняли на знамена лозунги глобальных ценностей. В тот момент, когда мир стал биполярным, столицей коллективного Запада стал Вашингтон.
Крах советского полюса лишь укрепил этот статус. Демократия и свобода перестали быть одной из возможных развилок, превратившись в главную магистраль. Мир напоминал Comic Con, на котором страны косплеили триумфатора и перенимали его образ жизни. Вашингтон превратился в маяк, и альтернативы этому маяку не было.
Гилберт Кит Честертон писал, что Рим полюбили не за его величие – Рим стал великим потому, что его полюбили. Соединенные Штаты влюбляли в себя не джинсами и не кока-колой, а "небесным образом" того и другого. Голливуду было проще, чем любому другому центру киноиндустрии. Ведь продавать миф о стране несравнимо легче, если у этого мифа есть гарантированные покупатели.
Мир знал, куда бежит Форрест Гамп: он бежит к глобализации, свободе и первому темнокожему президенту. Мир понимал, почему спасают рядового Райана: потому что ленд-лиз, план Маршалла и Западный Берлин. Мир видел, зачем нужны ковбои: ведь их наследием были право собственности и торжество закона.
От каждого героя американской литературы, от каждого персонажа кинематографа можно было протянуть символическую нить в современность, чтобы затем объявить эту линию маршрутным листом к свободе. Герои "Титаника" плыли в Америку Кеннеди и Рейгана. Индиана Джонс искал артефакты прошлого как представитель светлого будущего. А Джон Макклейн привлекал не только личной харизмой, но и декорациями страны, которую он раз за разом спасал на Рождество.
Символический образ невозможен без фундамента. И последние полвека весь символический капитал Соединенных Штатов опирался на саму американскую реальность. В этой реальности были айфон и демократия, жевательная резинка и свобода слова, чизбургер и борьба за права. Мы жили в мире, где Барака Обаму и Мартина Лютера Кинга разделял всего 41 год, – и это позволяло нам говорить о торжестве последнего. А значит, и о торжестве Харви Милка и Эрин Брокович, Джанго и Альдо Райна, Тони Старка и Стива Роджерса.
Из любой точки американского прошлого историческая прямая вела к знакомому нам будущему, обеспечивая гарантированный хеппи-энд. Каждый киногерой был предтечей сегодняшнего дня, а потому даже в случае поражения всё равно побеждал в глазах зрителя. Символическая роль Соединённых Штатов служила оправданием всех зигзагов их истории, даря каждому своему стороннику спасительное "зато". Зато теперь США помогают бедным. Зато сегодня защищают слабых. Зато сейчас противостоят диктатурам.
Теперь все это в прошлом.
Дональд Трамп сломал не только традицию публичной риторики. Не только логику отношений с союзниками и диктатурами. Он вдобавок похоронил весь тот символический капитал, который страна накапливала десятилетиями.
Дональд Трамп лишил американский образ всей его "моральной правоты". Той, что основывалась на роли и значении Соединенных Штатов для остального мира. Той моральной правоты, которая позволяла сопереживать Скарлетт О’Хара и Джону Рэмбо, Клинту Иствуду и Мартину Риггсу.
Разрушая символический капитал ради экономики, Дональд Трамп обнуляет все и сразу. Американская мечта больше не рифмуется с этикой. Джинсы перестали быть дресс-кодом демократии. Соединенные Штаты лишились ролевой модели – образца для подражания. И даже если на следующих выборах нынешний президент уступит свое кресло оппоненту, память о том, что 77 миллионов американцев выбрали курс Дональда Трампа, никуда не исчезнет.
У мира был хороший маяк. К сожалению, он погас.