На этой неделе придуманный в Москве дух Анкориджа начал испаряться окончательно. Сначала государственный секретарь Соединенных Штатов Марко Рубио сказал, что в Анкоридже никаких реальных договоренностей достигнуто не было – обсуждались только предложения.
Впоследствии в американских СМИ появилась информация, что во время саммита Группы семи в Эвиане президент Соединенных Штатов Дональд Трамп дал понять, что не хочет больше возвращаться к договоренностям в Анкоридже и резко критиковал российского коллегу. И вот уже министр иностранных дел России Сергей Лавров заявляет, что не хотел бы думать, будто встреча в Анкоридже была использована для перевооружения Украины
На самом же деле Трамп не хотел использовать встречу с российским президентом для вооружения Украины. Он хотел использовать его для завершения российско-украинской войны. Именно для этого накануне встречи президентов на Аляске в российскую столицу прилетал специальный представитель американского президента Стив Виткофф. Он привез Путину пакет американских предложений.
Очевидно, среди этих предложений могло быть согласие на вывод украинских войск из той части территории Донецкой области, которая до сих пор контролируется легитимным правительством Украины. И это отвечало желаниям Путина. Но могли не соответствовать желаниям Путина другие пункты – сохранение суверенитета и независимости Украины, сохранение ее вооруженных сил, европейскую интеграцию. Вот с этим Путин, до сих пор надеющийся уничтожить украинскую государственность, согласиться не собирался.
Во время саммита в столице Аляски Путин вернулся к пунктам, которые привозил Уиткофф, и предложил американскому представителю подтвердить, что это действительно были его предложения. Уиткофф утвердительно ответил на каждый пункт, который зачитывал Путин в присутствии Трампа и других участников переговоров. Однако дело в том, что Путин не был готов согласиться со всеми пунктами, а Трамп не собирался от них отказываться. Поэтому встреча завершилась без каких-либо реальных результатов, что Трамп и подтвердил на совместной пресс-конференции со своим российским коллегой.
Уже в самолете, по дороге в Вашингтон, Трамп, очевидно, понимает, что мировые медиа будут говорить о фиаско саммита, и пытается это предотвратить. Он говорит об очень удачной встрече, но не приводит никакой конкретики по решениям, которых удалось достичь. Кремль решает использовать это желание американского президента выдать желаемое за действительное – и тогда появляется вымысел о духе Анкориджа.
С кремлевской точки зрения этот дух, подменяющий реальные договоренности, означает готовность принять те американские условия, которые отвечают экспансионистской линии Путина, но не готовность согласиться с теми, которые бы позволили украинскому государству сохраниться. При этом Путин не против переговоров, если они будут проходить во время боевых действий, потому что надеется, что переговорный процесс позволит американцам надавить на Киев для вывода войск из Донецкой области. Трамп ожидает от Путина другого – прекращения боевых действий или быстрого согласования главных пунктов мирного соглашения, что позволит прекратить войну. Но в американской администрации не отрицают саму идею существования своего духа – иначе пришлось бы признать фиаско Трампа на Аляске.
В конце концов ничего не происходит. Россияне не готовы серьезно обсуждать мирное соглашение, Украина не соглашается покинуть Донецкую область. Трамп начинает операцию против Ирана и оказывается перед самым серьезным испытанием за всю свою политическую карьеру и, конечно, ему уже не до российско-украинской войны. Путин разочарован тем, что давление американцев на Киев ни к чему не привело, и объявляет, что исходит из процесса российско-украинских переговоров.
Сейчас никакого процесса не происходит – однако происходят удары украинских войск по стратегическим объектам России. Это создает у Трампа, который начинает понемногу выбираться из ловушки ближневосточного кризиса, надежды, что теперь удастся принудить Путина к переговорам, опирающимся на желание завершить войну, а не на желание тянуть время и использовать Вашингтон для давления на Киев.
О духе Анкориджа теперь уже никто не говорит. Потому что никакого духа и не было.