В вопросе финансирования Украины есть две проблемы. Которые еще несколько месяцев назад было сложно себе представить.
Первая проблема – Орбан, который заблокировал кредит ЕС из-за остановки "Дружбы".
Вторая проблема – политический кризис управления в Украине, где парламент перестал голосовать за что-либо, а значит, и за законы, необходимые для получения финансирования от ЕС и МВФ.
С первой проблемой, как оказалось, разобраться гораздо проще. И нет, пока Орбана не "прогнули", и окончательное техническое решение еще не принято. Но ЕС нашел формулу, которая позволяет всем сохранить лицо. В результате ЕС выделяет деньги и техническую помощь на ремонт "Дружбы", Украина с этим соглашается. Таким образом был найден способ восстановить поставки нефти по "Дружбе". Неважно, были там критические повреждения или нет. Украинской власти не придется "отступать назад" и отказываться от своих слов. И венграм тоже. И даже если Орбан каким-то образом не потеряет власть после выборов, он уже не будет проблемой.
А вот со второй проблемой гораздо сложнее. И это действительно большая проблема. И серьезный вызов. Потому что, что бы ни говорили украинцы, которым хочется мобилизовать депутатов, Украине крайне нужен работающий парламент во время войны. В том числе для того, чтобы голосовать за реформы, необходимые для европейской интеграции и сотрудничества с МВФ.
МВФ позволил себе отступить один раз, когда убрал условия для получения программ из обязательных, но лишь отложив необходимые шаги. И часы идут. И так, от МВФ мы не получаем так много денег. Но все остальное финансирование привязано к наличию программы МВФ. Есть программа – есть 90 млрд от ЕС и других доноров. Нет программы МВФ – нет денег. И символично, что программа МВФ сейчас сосредоточена на детенизации. То есть на необходимости для Украины мобилизовать больше ресурсов внутри страны. Выравнять ситуацию, когда многие налоги не собираются. И на это закрывают глаза. Но если Украина просит ЕС и других наших друзей дать больше денег, то странно, когда сама Украина не пытается так же собрать больше финансов.
Тем более от тех, кто исторически избегал честного налогообложения, разрушая конкурентную среду. Таким образом программы МВФ – это не только про "больше денег в украинский бюджет", но и про "более справедливые правила игры".
Отдельная история – разговоры о том, что МВФ дает дорогие деньги. Во-первых, снова и снова приходится говорить, что сотрудничество с МВФ важно в первую очередь не ради денег МВФ, а как гарантия получения денег от ЕС и других доноров. А во-вторых – найдите для Украины более дешевые деньги на рыночных условиях.
Очень интересно на это посмотреть. Когда вам не нравится 8% от МВФ, то советую посмотреть на доходность украинских еврооблигаций в 15%. Не говоря уже о том, что Украине вообще на рыночных условиях сейчас никто деньги не даст. Разве что очень-очень дорого. А 8% от МВФ не будет казаться вам дорогим финансированием в то время, когда США занимает под 4%. А США, стоит напомнить, этот доллар вообще печатают.
Поэтому проголосовать эти изменения полезно не только для выживания страны во время войны. Деньги нужны именно для выживания. А и для более эффективной экономики. Но остается, чтобы парламент имел возможность голосовать.
В то же время очевидно, что модель парламентской монокоалиции, которая послушно делает все, что приказывает президент, перестала работать. И это надо признать обеим сторонам. И президенту, и парламенту. И понять, что ответственность лежит на них. Не только на плохих депутатах или плохом президенте. Это общая ответственность.
Итак, стране нужен работающий парламент.
Есть два варианта. Президент каким-то образом восстанавливает работу вертикали монокоалиции. И у депутатов, у которых сейчас нет желания голосовать, оно появляется. Условно назовем это "метод Татарова". Но есть сомнения, что это все еще рабочий метод.
И тогда возникает вопрос пересмотра концепции управления. Когда президент приказывает, а депутаты выполняют. Возвращение к парламентско-президентской республике. Которой Украина и является согласно Конституции. Но тогда нам нужна коалиция. И признание в первую очередь президентом новой реальности. Что, судя по всему, сложно. Но выбора у него нет. И чем скорее это будет осознано, тем быстрее мы выберемся из политического кризиса, который мы не можем себе позволить во время войны.