Еще несколько месяцев назад сама возможность возобновления процесса переговоров между Россией и Украиной с участием американских посредников казалась скорее политической фантастикой, хотя и в Москве, и в Киеве не исключали новых визитов Стива Виткоффа и Джареда Кушнера. Но посредники были заняты сизифовым трудом – поиском путей урегулирования ситуации после войны с Ираном, да и в Кремле не торопились с переговорами.
Следует напомнить, что из процесса консультаций вышли не американцы и не украинцы, а именно россияне. В Москве до недавнего времени отмечали, что переговоры могут возобновиться только после того, как Киев выведет войска из той части территории Донбасса и Луганщины, которая остается под контролем легитимного украинского правительства. А к тому времени Путин отказывается от каких-либо разговоров.
Но пришел сентябрь – и посредники отправились в Москву и Киев. Хотя урегулирования ситуации вокруг Ирана не приходится. Хотя украинские войска остаются на Донбассе. И хотя продолжаются удары России по Киеву и другим украинским городам, от которых пока не просто защититься.
Мы понимаем, зачем возобновление переговоров Зеленскому: как глава государства, подвергшегося агрессии и разрушениям, он просто обязан искать пути к справедливому миру. И с точки зрения запросов собственного общества, уставшего бесконечной войной, и с точки зрения интересов партнеров, которые хотели бы, чтобы Киев не исключал шансов на мир.
Мы понимаем, зачем возобновление переговоров Трампа, который хотел бы успех своих миротворческих усилий и возможностей возобновления экономического сотрудничества с Россией.
И мы не очень понимаем, зачем возобновление переговоров Путину. Разве что российский президент действительно обеспокоен состоянием своей экономики и хотел бы прекратить украинские удары. А как это сделать без уговоров о мире?
Но переговоры Виткоффа и Кушнера в Москве реальных изменений в российской позиции не зафиксировали. Поэтому готовность Путина к переговорам пока можно объяснить его привычной тактикой затягивания времени. Только сейчас, по всей вероятности, это время Путин затягивает не только для Трампа, но и для лидеров стран глобального Юга, экономических спонсоров России – главы КНР Си Цзиньпина и премьера Индии Нарендры Моди. Путин встречался с обоими во время саммита Шанхайской организации сотрудничества в Бишкеке. И, кстати, после этого тональность его заявлений заметно изменилась.
Еще одна причина, которая могла повлиять на настроения Путина – желание российского президента встретиться с американским коллегой во время саммита АТЭС в ноябре в китайском Шэньчжэне. Понятно, что нежелание Путина встречаться с американскими посредниками и демонстрировать готовность к поискам путей к миру может помешать такой встрече. Тем более что у Путина есть и более амбициозная идея, которую после его переговоров с Виткоффом и Кушнером "выдал" советник президента России Юрий Ушаков.
Это проведение трехстороннего саммита Трампа, Путина и Си Цзиньпина на полях встречи в Шэньчжэне. Для Путина такая встреча будет огромным достижением, потому что она зафиксирует, что он является одним из лидеров современного мира и находится в пору с президентом США и главой КНР. Да и Трамп, как известно, тяготеет к такому формату.
И вполне вероятно, что возобновление переговоров по завершению российско-украинской войны стало частью кремлевских планов по организации трехсторонней встречи – и не более того. А вот к настоящему завершению войны и переходу России на более конструктивные и реалистичные позиции визит американских посредников может не иметь никакого отношения.