Довоенный журналистский опыт создет ложное ощущение осведомленности. Ты привыкаешь думать, что знаешь настроения, разбираешься в трендах и понимаешь людей. В твоем телефоне есть номера половины Кабмина, ты лично знаешь тех, кого остальные видят в новостях и соцсетях, – и всеэто заражает изрядной долей столичного городского снобизма.
А потом ты попадаешь в Вооруженные силы. И выясняется, что оба твоих высших образования не идут ни в какое сравнение с чужой способностью перебирать корчи. Что адаптивность, неприхотливость и умение работать руками важнее докторской степени по философии. Что твои побратимы из сел и районных центров могут быть гораздо полезнее для подразделения. Армия – это идеальный тест, который проверяет, на что ты способен за пределами социальных статусов и связей. Снобизм будто ветром сдувает вместе с первым колесом, которое отвалилось в поле в зоне досягаемости FPV.
Вооруженные силы – это лучший способ выбраться за пределы своего социального пузыря. Это калейдоскоп биографий, возрастов, жизненных историй и практических навыков. Твой предыдущий опыт здесь имеет значение ровно настолько, насколько ты способен его здесь применить.
Армия – это миллион людей, и обобщать нас – все равно что обобщать Львов, Днепр или Одессу. Никто не станет судить о городе по нескольким своим знакомым. Никто не возьмется отвечать за настроения всех его жителей. Именно поэтому нет смысла спрашивать нас, что армия думает по тем или иным вопросам. Подавляющее большинство пришло в армию уже во взрослом возрасте, принеся туда весь свой жизненный опыт, мировоззрение и ошибки. Нас объединяют годы службы, а все, что было до этого, делает нас разными.
Со стороны может казаться, что все в Вооруженных силах работают ради одной общей цели – победить врага. На самом деле это не так. Один хочет воевать и получать адреналин. Другой хочет должность и звание. Третий хочет, чтобы о нем забыли и оставили его в покое. Четвертый мечтает заработать денег. Пятый просто плывет по течению. Шестой мстит за погибших друзей. Седьмой недавно влюбился и думает только о свадьбе. Восьмой работает на результат, потому что иначе просто не умеет.
И между всеми ними – как между каплями – пробираешься со своей задачей ты сам. Знание Уставов, конечно, важно, но знание психологии важнее. Потому что снаружи мы – институт, а внутри, конечно же, люди. От умения понимать чужую мотивацию зависит твоя собственная эффективность.
Мотиваций множество, и единственное, что позволяет нас обобщать, – это форма. Под ней мы все разные, поэтому так странно звучат разговоры о "партии военных". "Гений, плейбой, миллиардер, филантроп" – в нашем случае это не один человек, а четыре разных человека. За армейской идентичностью порой скрываются диаметрально противоположные взгляды на будущее. Одни хотят видеть вокруг Европу, а другие – Warhammer. Одни стремятся к бизнес-карьере, а другие – к политической. Одни хотят "наградняк", а другие – детей и собаку.
А еще армия – это место, где нельзя исправить кадровую ошибку. Если вы решили присвоить хорошему исполнителю звание сержанта, а он не справился – вы уже не понизите его обратно до солдата. Если вы сделали сержанта офицером, а он провалил работу – поздравляю, теперь у вас стало на одного беспомощного офицера больше. Система работает как ниппель – звание можно получить, но практически невозможно потерять. Запутанная система лишения звания делает его таким, что оно не обнуляется, и сужает круг должностей, на которые можно назначить его обладателя. Если вам нужно избавиться от чьей-то кадровой ошибки, единственный выход – отправить такого человека на повышение. Негативная селекция в действии. То, что шокирует любого выходца из бизнеса.
Армейская бюрократия безжалостна, но не бессмысленна. Она напоминает старый программный код, который писали пятьдесят лет назад, в эпоху перфокарт. В соответствии с этим кодом движутся документы, принимаются решения, оформляются бумаги. В какой-то момент ты начинаешь его понимать, видеть внутреннюю логику и структуру. Все это – первый шаг к стокгольмскому синдрому, когда ты начинаешь описывать происходящее словами: "ну а как вообще иначе?". Этот армейский программный код нельзя отменить – его можно только переписать. Пока что никому этого не удалось.
Армия живет по своим законам. Они называются Уставами, утверждаются парламентом и до сих пор во многом не отличаются от советских первоисточников. Процедура внесения в них поправок настолько сложна, что мало кто пытался это сделать. Каждый из Уставов устарел на пару десятилетий, не учитывает реалии поля боя, а потому любой эффективный командир обречен их нарушать. При желании проверка всегда найдет нарушение, поэтому каждый командир вынужден находиться в состоянии постоянного выбора. Чем более неуязвим для наказания он является, тем более уязвимы на поле боя его солдаты. И наоборот.
Наша армия заслуживает уважения вовсе не потому, что состоит из каких-то необычных людей. Она заслуживает уважения именно потому, что состоит из самых обычных людей. Именно поэтому вызывают улыбку разговоры о том, что воевать должны только мотивированные люди. Что от принудительной мобилизации нет никакой пользы. Наверное, все эти люди думают, что мотивация – это как цвет глаз: что-то неизменное и на всю жизнь. Пришел в армию левшой – левшой и вернулся. Но это не так.
Мотивацию можно приобрести, мотивации можно лишиться. За 4,5 года полномасштабной войны многие из тех, кто стоял в очередях в военкоматы, просто выгорели. Закончилось здоровье, накопились проблемы, иссяк ресурс. И тот факт, что кто-то пришел мотивированным, вовсе не делает мотивацию пожизненной – как, впрочем, и наоборот.
Боеспособность подразделения зависит от доминирующей культуры. Если большинство составляют профессионалы с ценностями, то немотивированные мобилизованные сравнительно быстро втягиваются в армейский движ. А если вы решили формировать новую бригаду целиком из тех, кого "забрали с улицы", то их внутренние настроения переварят немногочисленных профессионалов, которыми вы решите их разбавить. Соотношение решает все.
Впрочем, разговоры о "мотивации" – это не только оправдание для тех, кто не хочет служить. Это еще и попытка обречь на бессрочную службу тех, кто уже служит. Именно поэтому такие рассуждения не имеют никакого смысла. На пятый год войны армия заслужила формат почетной демобилизации. Когда Родина пожимает тебе руку и говорит, что твоя вахта окончена.
Сегодня ты можешь с честью вступить в армию, но не можешь с честью из неё выйти. Ты должен купить себе ВЛК. Оформить фиктивный уход за родственниками. Уйти в СЗЧ. Но все перечисленное лишает тебя права гордиться прожитым опытом и принесенной жертвой. Отсутствие сроков службы превращает главный опыт твоей жизни в сценарий, в котором можно только проиграть. Билет домой – это инвалидность или позор. Делайте свой выбор.
Те, кто пошел защищать страну, имеют право на третий сценарий. Не на полугодовую отсрочку по новым контрактам, которая больше похожа на неоплачиваемый отпуск. А на полноценное будущее, в котором они будут иметь право не стыдиться самих себя. В тылу достаточно людей, которые способны их заменить.
За последние четыре с половиной года я узнал страну гораздо лучше, чем за предыдущие двадцать лет в профессии. Познакомился с людьми, о которых потом страна будет снимать фильмы. Очень не хочется, чтобы в каждом таком фильме перед титрами шли некрологи главных героев. Но пока страна делает все, чтобы после войны живых героев у нее не осталось.
Мне кажется, что армия этого не заслужила.