В прошлом году глава фракции "Слуга народа" был одним из мятежников в бунте против Ермака. Тогда Ермак, чувствуя свою кончину, требовал от Малюка вбить по мятежникам. Дошло до слухов о том, что СБУ вот-вот задержит Арахамию, Железняка по каким-то дурацким обвинениям в государственной измене. Но тогда это удалось распетлять. И СБУ и Генпрокурор не тронули Арахамию. А НАБУ продолжило работу по Ермаку. А также по коррупции в "Слуге народа".
Все понимали, что фамилия Арахамии должна быть в деле о "зарплатных конвертах". Но его не было (если я заранее извиняюсь, если как-то юридически некорректно выражаюсь – я не юрист, просто пытаюсь доступно объяснить эти конструкты).
НАБУ и САП могут объявлять нардепам подозрения сами. Но они это могут делать только в рамках открытых уголовных производств. И вот разрешение на эти производства по нардепам уже может давать только Генпрокурор Кравченко. Это узкое место для антикоррупционеров в работе с парламентскими ворами.
И вот именно на этом бутылочном горшке была построена целая конвенция о мире между парламентом и генпрокурором. Мол, управляющий "Слуги народа" не дает команде нардепам объявить недоверие Генпрокурору, хотя он это заслужил организацией прошлогодней атаки на НАБУ. А Кравченко в обмен если что не даст ходу просьбам НАБУ открыть дело по Арахамии и другим крупным рыбам (то, что объявили подозрения Киселю и еще нескольким "слугам" – так это по производствам, которые были открыты еще до конвенции).
Казалось бы, неуязвимый, а потому и всесильный. Но, как видим, нет. Суд дал разрешение на взятие биологических образцов у помощников Арахамии. Значит соответствующее производство есть. Никто не запрещает искать вещественные доказательства в рамках уже открытых производств.