Владимир Зеленский написал Дональду Трампу письмо. После очередного российского удара по Киеву – снова по рынкам, торговым центрам и жилым кварталам – президент Украины обратился к американскому коллеге с просьбой помочь усилить противовоздушную оборону.
Пока ответ прозвучал лишь косвенно – от министра обороны США Пита Гэгсета. Ее содержание сводится к простому: поможем чем сможем. Но, похоже, возможности сейчас ограничены. После ближневосточного кризиса американские запасы ракет истощены, и нужно время, чтобы их восстановить.
Эту логику можно понять. Теоретически.
Но люди в Киеве не могут ждать, пока Пентагон пополнит склады. Они живут – или не выживают – под российскими ударами прямо сейчас. И мы отлично понимаем, что Путин не собирается прекращать эти атаки. Воздушный террор стал одним из его основных инструментов в этой войне. Более того, российский президент пытается превратить территориальную войну в демографическую. Он продолжает надеяться, что с каждым ударом население Украины будет сокращаться, а крупные украинские города перестанут казаться безопасными даже для тех, кто до сих пор не покинул свои дома.
И здесь возникает вопрос, ответ на который звучит не слишком удобно.
Как случилось, что мощнейшая армия мира после нескольких месяцев ограниченного конфликта на Ближнем Востоке уже не может обеспечить союзника достаточным средством противовоздушной обороны? Если один театр военных действий настолько истощает ресурсы, что будет в случае нескольких одновременных кризисов? И что тогда останется от представлений об американском военном могуществе?
Во-первых, Европа. IRIS-T, SAMP/T, Patriot европейского производства – это все существует. Проблема не в том, что этих систем нет. Проблема в том, готовы ли европейские страны передавать их Украине быстро и достаточно. Иногда такая готовность есть. Чаще ее приходится выбаривать после каждого нового удара по украинским городам.
Во-вторых, собственное производство. Украина уже создает дроны и ракеты в условиях войны. Это не заменит Patriot, но это реальность, которую нужно масштабировать. Для этого требуются технологии, комплектующие, инвестиции и производственная кооперация с союзниками. Не только слова поддержки.
И наконец – самое важное.
Лучшая защита украинских городов – это уничтожение российских возможностей наносить удары. Заводов, складов, логистических узлов, пусковых установок. Именно о таких возможностях Украина просит своих партнеров годами. И именно этого многие на Западе до сих пор боятся – из соображений, которые после каждого нового удара по Киеву, Харькову, Одессе или Днепру выглядят все менее убедительными.
Парадокс этой войны прост и жесток. Запад предоставляет Украине щит – да и тот не всегда в достаточном количестве, – но в то же время часто ограничивает возможности наносить удары по атакующему. А потом удивляется, почему эти атаки не прекращаются.
Письмо Зеленского было вполне логичным. Ответ Гэгсета – предсказуем. Но письма и ответы – это разговор, а не стратегия.
Стратегия начинается там, где после последующей попытки удара по Киеву можно ее сорвать.
И желательно – до того, как ракеты снова полетят в сторону украинских городов.