Даже в день его смерти одни с восхищением говорили о его духовном подвиге и подвижничестве, а другие напоминали о сотрудничестве с КГБ, жажде власти или даже о наличии семьи – все эти уже привычные обвинения мы слышали в адрес Филарета от московских священников и которые они почему-то никогда не вспоминали тогда, когда этот красивый и жесткий человек фактически возглавлял Русскую православную церковь – а он возглавлял.
Однако теперь, когда его среди нас уже нет, нужно осознать одну простую вещь: именно этот священник, который достиг высот в Русской православной церкви и возглавлял ее как "теневой патриарх" и руководитель переходного периода, именно этот священник, на которого Москва могла рассчитывать в вопросе удержания украинской Церкви в московском подчинении, восстановил угнетенное и примосковленное украинское православие.
И можно говорить что угодно о мотивах Филарета, но важен не мотив – важен исторический результат: каноническая Православная церковь Украины существует и будет существовать вечно. А если бы Филарет не осмелился пойти против российской Церкви и всего мирового православия, если бы он побоялся создать Киевский патриархат за ее пределами – кто бы, скажите, получил Томос в ситуации, когда УПЦ Московского патриархата и на пятый год большой войны боится разорвать "духовную связь" с Москвой, а зарубежная украинская Церковь могла бы довольствоваться автономным статусом при Вселенском патриархате (что, в итоге, и произошло еще до получения Томоса)?
Многие из тех, кто называет это восстановление Церкви духовным подвигом, могут не осознавать, какая это для него была невыносимая мука – полный разрыв с окружением, в котором он вырос и состоялся. Ведь он стал митрополитом Киевским тогда, когда большинство из нас еще и не родилось. Все эти десятилетия он был одним из них, а не одним из нас. Он возглавлял их – и, кстати, мог рассчитывать на то, что они оценят его хотя бы как способного церковного администратора.
Этого не произошло. Это была первая большая измена в его жизни – когда он баллотировался на патриарха, а его отвергли. Я, кстати, был на том Соборе летом 1990 года, когда многие были уверены, что именно Филарет, имевший "ключи от Церкви" во времена правления патриарха Пимена (одним из главных лоббистов избрания которого он был), станет преемником покойного главы РПЦ. Этого не произошло.
Надо сказать, это был прежде всего антиукраинский Собор. Его участники не хотели голосовать ни за Филарета, ни за будущего предстоятеля УПЦ МП Владимира именно потому, что оба митрополита были украинцами. Лозунг "лучше немец, чем хохол" я слышал тогда не один раз – и в итоге патриархом стал Алексий II, действительно этнический немец по происхождению, с избранием которого российские священники связывали конец "засилья" украинских коллег. А предоставление автономии УПЦ было связано прежде всего с желанием "запереть" украинцев дома и больше не пускать их в Россию и другие советские республики, а вовсе не из уважения к Филарету или украинской церковной традиции.
Но когда Филарет пошел дальше – логично рассудив, что в независимом государстве должна быть своя Церковь, и автокефалию этой Церкви должна предоставить именно Москва, – он столкнулся с очередными предательствами. Первым было предательство товарищей по российскому Синоду, которые объявили его отступником – хотя я не сомневаюсь, что этот опытный церковный политик обсуждал свои намерения с коллегами.
Но Алексий II консультировался в Кремле – и ему, конечно, дали понять то, что было очевидно каждому российскому руководителю: государственность Украины – явление временное. И как-то странно, если снова будет единое государство – и какая-то непонятная самостоятельная украинская Церковь. Зачем?
И потом было предательство товарищей по украинскому Синоду, большинство из которых он сделал священниками, митрополитами, фигурами в новой автономной Церкви. Конечно, все они поддержали его предложение об автокефалии – потому что понимали, что это результат предыдущих консультаций. Но когда увидели, что в Москве изменили мнение, – предали своего предстоятеля, провели неконституционный незаконный Синод и изгнали его из Церкви, только чтобы угодить своим московским кураторам. И это еще не самое большое предательство. Наибольшим было предательство паствы, которая осталась с теми предателями.
Жизнь в атмосфере этих предательств можно описывать не текстом, а романом. Мне показалось из наших разговоров, что именно так Филарет воспринял и поведение нового московского патриарха Кирилла. Филарет во времена своего пребывания в Синоде РПЦ имел лучшего друга и политического партнера митрополита Никодима, наставника Кирилла. У Никодима была сложная репутация, большинство коллег считали его человеком, склонным к католическому подходу в построении Церкви (Кирилл позднее превратит себя в московского Папу). И когда Никодим умер на руках Римского Папы Иоанна Павла I (он приветствовал его избрание, и сердечный приступ настиг его в покоях понтифика, который, впрочем, сам умер через несколько недель), в РПЦ решили избавиться от учеников покойного митрополита.
А Филарет, который вместе с Никодимом рукоположил юного Кирилла в священники, буквально спас его от неминуемого падения. И как Кирилл отплатил спасителю? Не просто усилением борьбы с его Церковью, но и попыткой превратить Украину в собственную территорию – состояние здоровья митрополита Владимира и Янукович этому только способствовали. А это было еще до того, как Кирилл стал "патриархом войны".
Как человеку выжить в такой атмосфере и не потерять веру? Но он всегда был как скала. Его уверенность в собственной миссии была непоколебимой. Да, миссия могла меняться, но он никогда не менялся в своей вере в собственный путь, который только он сам может и должен пройти. И только один раз за все эти долгие годы я видел его растроганным – когда он пришел к примирению с митрополитом Епифанием и другими членами Синода ПЦУ.
Но это уже было прощание.