Кто-то скажет, что там среди этих морских сражений на Харьковщине или Днепровщине нет ничего, кроме грязи и крови, кроме серой бессонницы. Но нет, я вижу. Там, рядом с обычными людьми, много необычных. И воздух полон весенними надеждами и особыми молитвами.
4 года пролетели, просвистели быстро. Что меняется? Отношение к своей смерти все спокойнее. С тех пор как мимо меня на Майдане свистели пули, мышцы души, которыми себя бросаю под опасность, все более привычны к нагрузкам. Я стараюсь учиться этим упражнениям у тех, кто рядом.
Улыбка мертвеца все больше проступает на устах: если знаешь, что живешь не основную жизнь, а бонусную, то кругом сплошное счастье. Сколько прилетов было мимо? Тот бонус, который живешь – многократный.
Надо успеть дела, нужно не обходить ни одной красоты.
Если вдуматься, то в давних битвах прошлого были с обеих сторон мои предки. Потому война тянет сама по себе. Простой водитель на фронте – счастлив, потому что колесики его машины и его прицепа – это колесики, двигающие вселенную, тысячи судеб. Дышать воздухом Донбасса – счастье, сколько бы этого дыхания не было отмерено.
4 года – привычный срок для дальнего плавания. В весенних полях-морях – шторм, волны горой, из водных глубин – нереиды поют, по земледельческой пашне – острые иероглифы фортификаций. По обе стороны дорог горят фрегаты. Жизнь – полная, как полная ветром парус. 13-й год большого шторма.